Однажды, когда в горах только-только забрезжил рассвет и туман ещё не начал сползать в ущелье, ученик поднялся к избушке Федерико Пинхолио и спросил:
— Учитель, как сделать так, чтобы портрет жил дольше человека?
Федерико молча вышел на крыльцо, где черно-белые снимки сохли на верёвке, прищепленные кусочками бересты. Он снял один — лицо незнакомки с едва намечённой улыбкой — и отнёс его к костру, что еле тлел под висящим котелком.
— Подбрось в огонь, — сказал он.
Ученик замешкался.
— Но… это же единственный отпечаток!
— Тем и хорош, — ответил Федерико.
Ученик бросил снимок в угли. Бумага скрутилась, почернела, пепел взметнулся вверх — и в тот же миг ворон на ели издал короткий крик, будто что-то узнал.
— И что теперь? — спросил ученик.
— Теперь он живёт не у тебя, — сказал Федерико, — а где положено.
И замолчал. А ученик впервые почувствовал: не фотография запечатлевает человека — человек отпускает фотографию без страха.
